herr_und_knecht (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} herr_und_knecht) wrote,@ 2008-07-20 12:34:00 |
|
Партизан Кунтар
Массовая истерика, охватившая в последние дни значительную часть френдленты в связи с освобождением Самира Кунтара, достаточно верно отражает состояние израильского общественного сознания в целом. Самир-Кунтар-детоубийца в роли воплощения "абсолютного зла" потеснил на некоторое время не только Игаля Амира, но даже и Гитлера. Люди, в адекватности и вменяемости которых до сих пор не возникало сомнений, посвящают постинг за постингом обличениям ливанского общества, варварского и человеконенавистнического, прославляющего убийц детей - и со скромной гордостью противопоставляющих ему общество израильское, цивилизованное и челвоеколюбивое. Не последнее место занимает и сладостная надежда, что длинная рука ШаБаКа настигнет Кунатара, где бы он ни укрылся - вкупе с сожалениями, что он не был повешен тридцать лет назад.
Представим себе, однако, что израильскому обществу, человеколюбивому и цивилизованному, был возвращен живым штурман Рон Арад, после тридцати лет в плену. Не стало бы ли его возвращение общенациональным праздником, перед лицом которого были бы забыты все политические распри? Не расстилались ли бы перед ним красные дорожки, не собирались ли бы на площадях тысячи, чтобы приветствовать его?
Я слышу возмущенные возражения. В самом деле: как можно сравнивать кровавого убийцу с летчиком, выполнявшим свой гражданский и человеческий долг перед страной? Конечно, никто не может поручиться, что во время своих боевых вылетов Рон Арад не сделался причиной гибели некоторого количества мирных ливанских жителей, среди которых, возможно, затесался и ребенок-другой. Однако: очевидно, что это были случайные жертвы, Израиль не воюет с гражданским населением; разве можно это сравнивать с Самиром Кунтаром, хладнокровно убившим Дани Харана и разможившим рукояткой пистолета голову его четырехлетней дочке?
Вряд ли тот факт, что сам Самир Кунтар никогда не признавал, что убил Харана и его дочь, а утверждал, что они погибли во время перестрелки с израильским силами безопасности от огня израильтян, может хоть кого-то смутить: кто же будет верить словами кровожадного чудовища? Он ведь и вообще заявляет, что пытался долгое время убедить Дани Харана оставить дочку дома - но кто же станет прислушиваться к тому, что он говорит?
Впрочем, "никогда не признавал" - это не совсем верно. Все же признал - вот что об этом рассказывает он сам в опубликованном в эту пятницу интервью газете "Маарив": "Это было на второй день допросов. Начались разговоры о девочке. Как она погибла. Они спрашивали: "кто выстрелил в девочку?". Только потом они стали утверждать, что она умерла от удара прикладом... Бородатый... сказал: "Ты убил ее". Я начал спорить с ним: "Нет, это исключено". Он сказал: "Ты убил ее, и ты должно сейчас же письменно это подтвердить". Я заупрямился. Я сказал: "Нет, я не убивал". Меня вывели наружу и связали. У меня на запястьях до сих пор остались следы. В течении пяти дней я был прикован наручниками к железному столбу, руками кверху. Я стоял, и, когда я терял сознание, вся нагрузка приходилась на руки. Каждый раз приходил солдат с резиновым шлангом и избивал меня. У меня были завязаны глаза... Бородатый, религиозный, проходил рядом со мной и приговаривал: "Ты еще заговоришь". Мне не давали лежать или сидеть. Когда закачивали "тренровки по карате", меня отводили снова к бородатому, на допрос... Полдня меня избивали. Потом отвели в поликлинику. Снова стали избивать. МНе сказали: "Мы взорвали дом твоей семьи. Наши самолеты разбомбили дом со всеми кто был внутри". Я поверил. Бородатый тоже меня избивал... Они привязывали меня веревками и начинали избивать резиновыми шлангами. Потом меня клали на пол. Солдаты подносили к моим ушам мегафоны, с обеих сторон. Раз за разом они включали сирену - до тех пор, пока я не терял сознание... Бородатый сказал мне: "Ты напишешь то, что я тебе говорю"... Я ответил: "Ладно". Я был сломлен бесконечными пытками... Я сказал сам себе: "Если они так ко мне жестоки - какое мне дело? Я признаю, что убил ее. Я не знал ее. Кто она такая?... Все они достойны смерти. Чего мне стыдиться?"
Но, конечно, это все выдумки бесчеловечного терориста, к тому же очевидно лживого, поскольку на суде он отказался от своих показаний. Мы-то ведь знаем, что израильские тюрьмы - это санаторий для терористов, и никто не станет так обращаться с шестандацатилетним подростком. К тому же, имеется и заключение паталогоанатома, согласно которому девочка погибла от удара тупым предметом по голове.
Правда, про израильских врачей Кунтар рассказывает следующее: "Меня начали оперировать /во время перестрелки Кунтар был ранен, из его тела извлекли пять пуль/, без наркоза. Там было два врача. Один был нормальный. Я помню, что они принес шприц и хотел мне сделать укол. Вероятно, это был местный наркоз. Второй врач взял шприц и бросил его на стол... Он начал оперировать. Я потерял сознание от боли"- но мы, само собой, не верим, что подобное возможно в гуманном израильском обществе. Вот, например, Игаль Амир, еврейский терорист, к которому, как известно, относятся гораздо хуже, чем к Кунтару, ни о чем подобном по отношнеию к себе не рассказывал; очевидно, что и Кунтар врет.
Да даже если мы и поверим Кунтару, даже если он не хотел никого убивать, а хотел только захватить заложников, чтобы добиться освобождения палестинских заключенных - ведь он же и сам не отрицает, что изначально целью акции было нападение на мирных жителей? (Правда, он говорит, что сейчас считает это ошибкой, и, если бы был комнадиром, не посылал бы своих людей совершать нападения на гражданские объекты. Но это, конечно, лицемерное притворство). А чествовать в качестве героя того, кто убивает мирных людей, могут, конечно, только варвары. Не говоря уже о том, что Кунтар размозжил прикладом череп четырехлетней девочке.
Так что наши сравнения с Роном Арадом были совершенно лишены оснований. Действительно, никакого сходства. Все это гораздо больше напоминает произошедшее в ночь с 14 на 15 октября 1953 года в палестинской деревне Кибия. Там были взорваны 40 домов, и 60 мирных жителей, большую часть которых составляли женщины и дети, погибли во сне. Командовавший операцией офицер долгое время утвреждал, что жертвы были случайными, и что намерения убивать женщин и детей не было, и только через сорок лет признал, что уничтожение как можно большего количества мирных жителей было заранее поставленной целью. А еще через восемь лет этот офицер был избран премьер-министром одного человеколюбивого и гуманного государства, население которого, конечно же, никогда не стало бы чествовать убийцу детей.
Все это, конечно, не означает, что Самир Кунтар - безвинно пострадавший мученик. Самир Кунтар убил полицейского Элиягу Шахара. Самир Кунтар стал - вольно или невольно - причиной гибели Дани Харана и двух его детей. Самир Кунтар был партизаном, сражавшимся против государтсва Израиль, и пытавшимся захватить заложниокв для обмена на заключенных. А Ариэль Шарон был офицером, пытавшимся действовать по прицнипу "à corsaire, corsaire et demi" и поставить партизанские методы борьбы на вооружение регулярной армии.
Самир Кунтар является кровавым чудовищем не в большей - но и не в меньшей - степени, чем является им Ариэль Шарон. И Израиль - общество убийц и вароваров не в большей, но и не в меньшей степени, чем Ливан. А выскокоморальные обличители убийц-детей-не-забудем-не-простим пусть объединятся с выскоморальными обличителями зверств-сионистких-окупантов-сабра-и-шат
Из всего этого так же не следует, что Кунтара нужно было осовбождать. То, что его давно уже нужно было освободить, следует совсем из другого. В сложившихся ныне условиях Кунтар, коммунист, выступающий за независимый и секулярный Ливан, не разделенный на общины - представляет собой одну из наиболее здоровых сил в ливанском обществе. Силу, которая должна была бы быть главным союзником Израиля. И которая теперь, в силу обстоятельств освобождения Кунтара, превращается еще в один голос в хоре, стоящем за спиной Насраллы и исполняющий партию в ливанском варианте оратории "политики Пресвятого, Благословен Он".
Война - время борьбы новых богов со старыми и явления вне-человеческих смыслов; история с Кунтаром и его обменом позволяет понять многое из того, что определяет нынешнее положение дел в области политического - в Израиле и не только.
Но об этом - как нибудь в другой раз; это все - вещи сложные, а сейчас - удовлетворимся простым и самоочевидным.
Массовая истерика, охватившая в последние дни значительную часть френдленты в связи с освобождением Самира Кунтара, достаточно верно отражает состояние израильского общественного сознания в целом. Самир-Кунтар-детоубийца в роли воплощения "абсолютного зла" потеснил на некоторое время не только Игаля Амира, но даже и Гитлера. Люди, в адекватности и вменяемости которых до сих пор не возникало сомнений, посвящают постинг за постингом обличениям ливанского общества, варварского и человеконенавистнического, прославляющего убийц детей - и со скромной гордостью противопоставляющих ему общество израильское, цивилизованное и челвоеколюбивое. Не последнее место занимает и сладостная надежда, что длинная рука ШаБаКа настигнет Кунатара, где бы он ни укрылся - вкупе с сожалениями, что он не был повешен тридцать лет назад.
Представим себе, однако, что израильскому обществу, человеколюбивому и цивилизованному, был возвращен живым штурман Рон Арад, после тридцати лет в плену. Не стало бы ли его возвращение общенациональным праздником, перед лицом которого были бы забыты все политические распри? Не расстилались ли бы перед ним красные дорожки, не собирались ли бы на площадях тысячи, чтобы приветствовать его?
Я слышу возмущенные возражения. В самом деле: как можно сравнивать кровавого убийцу с летчиком, выполнявшим свой гражданский и человеческий долг перед страной? Конечно, никто не может поручиться, что во время своих боевых вылетов Рон Арад не сделался причиной гибели некоторого количества мирных ливанских жителей, среди которых, возможно, затесался и ребенок-другой. Однако: очевидно, что это были случайные жертвы, Израиль не воюет с гражданским населением; разве можно это сравнивать с Самиром Кунтаром, хладнокровно убившим Дани Харана и разможившим рукояткой пистолета голову его четырехлетней дочке?
Вряд ли тот факт, что сам Самир Кунтар никогда не признавал, что убил Харана и его дочь, а утверждал, что они погибли во время перестрелки с израильским силами безопасности от огня израильтян, может хоть кого-то смутить: кто же будет верить словами кровожадного чудовища? Он ведь и вообще заявляет, что пытался долгое время убедить Дани Харана оставить дочку дома - но кто же станет прислушиваться к тому, что он говорит?
Впрочем, "никогда не признавал" - это не совсем верно. Все же признал - вот что об этом рассказывает он сам в опубликованном в эту пятницу интервью газете "Маарив": "Это было на второй день допросов. Начались разговоры о девочке. Как она погибла. Они спрашивали: "кто выстрелил в девочку?". Только потом они стали утверждать, что она умерла от удара прикладом... Бородатый... сказал: "Ты убил ее". Я начал спорить с ним: "Нет, это исключено". Он сказал: "Ты убил ее, и ты должно сейчас же письменно это подтвердить". Я заупрямился. Я сказал: "Нет, я не убивал". Меня вывели наружу и связали. У меня на запястьях до сих пор остались следы. В течении пяти дней я был прикован наручниками к железному столбу, руками кверху. Я стоял, и, когда я терял сознание, вся нагрузка приходилась на руки. Каждый раз приходил солдат с резиновым шлангом и избивал меня. У меня были завязаны глаза... Бородатый, религиозный, проходил рядом со мной и приговаривал: "Ты еще заговоришь". Мне не давали лежать или сидеть. Когда закачивали "тренровки по карате", меня отводили снова к бородатому, на допрос... Полдня меня избивали. Потом отвели в поликлинику. Снова стали избивать. МНе сказали: "Мы взорвали дом твоей семьи. Наши самолеты разбомбили дом со всеми кто был внутри". Я поверил. Бородатый тоже меня избивал... Они привязывали меня веревками и начинали избивать резиновыми шлангами. Потом меня клали на пол. Солдаты подносили к моим ушам мегафоны, с обеих сторон. Раз за разом они включали сирену - до тех пор, пока я не терял сознание... Бородатый сказал мне: "Ты напишешь то, что я тебе говорю"... Я ответил: "Ладно". Я был сломлен бесконечными пытками... Я сказал сам себе: "Если они так ко мне жестоки - какое мне дело? Я признаю, что убил ее. Я не знал ее. Кто она такая?... Все они достойны смерти. Чего мне стыдиться?"
Но, конечно, это все выдумки бесчеловечного терориста, к тому же очевидно лживого, поскольку на суде он отказался от своих показаний. Мы-то ведь знаем, что израильские тюрьмы - это санаторий для терористов, и никто не станет так обращаться с шестандацатилетним подростком. К тому же, имеется и заключение паталогоанатома, согласно которому девочка погибла от удара тупым предметом по голове.
Правда, про израильских врачей Кунтар рассказывает следующее: "Меня начали оперировать /во время перестрелки Кунтар был ранен, из его тела извлекли пять пуль/, без наркоза. Там было два врача. Один был нормальный. Я помню, что они принес шприц и хотел мне сделать укол. Вероятно, это был местный наркоз. Второй врач взял шприц и бросил его на стол... Он начал оперировать. Я потерял сознание от боли"- но мы, само собой, не верим, что подобное возможно в гуманном израильском обществе. Вот, например, Игаль Амир, еврейский терорист, к которому, как известно, относятся гораздо хуже, чем к Кунтару, ни о чем подобном по отношнеию к себе не рассказывал; очевидно, что и Кунтар врет.
Да даже если мы и поверим Кунтару, даже если он не хотел никого убивать, а хотел только захватить заложников, чтобы добиться освобождения палестинских заключенных - ведь он же и сам не отрицает, что изначально целью акции было нападение на мирных жителей? (Правда, он говорит, что сейчас считает это ошибкой, и, если бы был комнадиром, не посылал бы своих людей совершать нападения на гражданские объекты. Но это, конечно, лицемерное притворство). А чествовать в качестве героя того, кто убивает мирных людей, могут, конечно, только варвары. Не говоря уже о том, что Кунтар размозжил прикладом череп четырехлетней девочке.
Так что наши сравнения с Роном Арадом были совершенно лишены оснований. Действительно, никакого сходства. Все это гораздо больше напоминает произошедшее в ночь с 14 на 15 октября 1953 года в палестинской деревне Кибия. Там были взорваны 40 домов, и 60 мирных жителей, большую часть которых составляли женщины и дети, погибли во сне. Командовавший операцией офицер долгое время утвреждал, что жертвы были случайными, и что намерения убивать женщин и детей не было, и только через сорок лет признал, что уничтожение как можно большего количества мирных жителей было заранее поставленной целью. А еще через восемь лет этот офицер был избран премьер-министром одного человеколюбивого и гуманного государства, население которого, конечно же, никогда не стало бы чествовать убийцу детей.
Все это, конечно, не означает, что Самир Кунтар - безвинно пострадавший мученик. Самир Кунтар убил полицейского Элиягу Шахара. Самир Кунтар стал - вольно или невольно - причиной гибели Дани Харана и двух его детей. Самир Кунтар был партизаном, сражавшимся против государтсва Израиль, и пытавшимся захватить заложниокв для обмена на заключенных. А Ариэль Шарон был офицером, пытавшимся действовать по прицнипу "à corsaire, corsaire et demi" и поставить партизанские методы борьбы на вооружение регулярной армии.
Самир Кунтар является кровавым чудовищем не в большей - но и не в меньшей - степени, чем является им Ариэль Шарон. И Израиль - общество убийц и вароваров не в большей, но и не в меньшей степени, чем Ливан. А выскокоморальные обличители убийц-детей-не-забудем-не-простим пусть объединятся с выскоморальными обличителями зверств-сионистких-окупантов-сабра-и-шат
Из всего этого так же не следует, что Кунтара нужно было осовбождать. То, что его давно уже нужно было освободить, следует совсем из другого. В сложившихся ныне условиях Кунтар, коммунист, выступающий за независимый и секулярный Ливан, не разделенный на общины - представляет собой одну из наиболее здоровых сил в ливанском обществе. Силу, которая должна была бы быть главным союзником Израиля. И которая теперь, в силу обстоятельств освобождения Кунтара, превращается еще в один голос в хоре, стоящем за спиной Насраллы и исполняющий партию в ливанском варианте оратории "политики Пресвятого, Благословен Он".
Война - время борьбы новых богов со старыми и явления вне-человеческих смыслов; история с Кунтаром и его обменом позволяет понять многое из того, что определяет нынешнее положение дел в области политического - в Израиле и не только.
Но об этом - как нибудь в другой раз; это все - вещи сложные, а сейчас - удовлетворимся простым и самоочевидным.
