(no subject)

Принцип "провокации провокатора" (занимающий - пусть зачастую и в мифологизирвоанной форме - центральное положение в Зогаре и лурианской каббале) является одним из оснований коинсидентального метода. Главным следствием этого прицнипа является следующее: задаваясь, относительно того или иного явления, человека или области деятельности вопросом о его адекватности или неадекватности, активности или реактивности, мы совершаем ошибку. Но не оттого, что этот вопрос не имеет смысла: ошибочно предположение о статичном и незименном характере оцениваемого. Собственно, это конечно только лишь реализация основного прицнипа материалистической диалектики: всякое явление - это война; однако реализация не вполне само собой разумеющаяся. Поскольку означает она, что вопрос, который имеет смысл ставить, выглядит по-другому: какие именно стратегические ресурсы и тактические приемы нам необходимы для того, чтобы обеспечить в отношениях с тем или иным человеком, институтом, текстом или объектом преобладание адекватного над неадекватным? Возможно, реальное преобладает - но хорошо ли его фланги защиищены от возможных атак воображаемого? А если привлекательность феномена по большей части ничто иное, как плод воображения - каковы пути, с помощью которых возможно превратить это воображаемое в реальное?
Иными словами: вопрос не в том, является ли тот или иной наш поступок ошибкой. По большй части, у нас вообще нет выбора, совершать его или не совершать - мы всегда уже его совершили (а если не совершили - то тем хуже, поскольку это не совершение вообще изымает нас из реальности). Но нахождение в этом состоянии уже совершения вовсе не означает предопределенности и пассивности: поскольку на повестке дня всегда стоит вопрос о том, что именно мы уже совершили, и он-то и является главным.

(no subject)

Одной из целей конисидентального метода является оправдание контингентной необходимости в смысле «необходимости именно вот этого вот», лишенной какого бы то ни было основания с точки зрения тех или иных содержательны свойств «вот этого» и основывающейся исключительно на «продольной необходимости следования» в том или ином ряду. С точки зрения ценности и содержания, психических или физических особенностей нет никаких оснований предпочесть то, чем  мы занимаемся в данный момент чему угодно другому; того человека, с которым мы в данный момент, какому угодно другому, ту книгу, которую мы читаем в данный момент, какой угодно другой. Однако тот факт, что мы имеем дело именно с этим, является следствием разворачивания определенного ряда; мы сами – ничто иное, как совокупность этих рядов; и с точки зрения каждого из этих разворачиваний «именно это» является единственно возможным. Целью коинсидентального революционера является максимально интенсивное разворачивание каждого из этих рядов, а также максимально возможное увеличение числа разворачивающихся рядов (поскольку каждый из этих рядов является рядом сражений, в который освобождается совпадения, то есть самоприравнивания к субстанции; но помимо этого аспекта, носящего  частно-этический характер, существует и другой – и собственно самоприравнивание к субстанции возможно лишь только если он является доминирующим. А именно, подобного рода осовбождение совпадения вообще является единственным способом существования субстанции, и потому, увеличение актов подобного существования увеличивает уровень реальности реального). Соображения же о «возможности другого» являются, в целом (за исключением тех случаев, о которых пойдет речь далее) главной помехой на пути подобной инетнсификации и увеличения: мысль о том, что ведь «возможно было бы лучше по другому» является своего рода амалекитянином, отваживающимся прыгнуть в кипящую воду и охладить наш пыл, отвлечь нас от того реального, с которым мы имеем дело в пользу воображаемого. Основным этическим постулатом коинсидентального пути является некоторая модификция известного принципа рабби Зуши (я не боюсь, что на страшном суде меня спросят, отчего я не был как Моисей, но если меня спросят, отчего я не был как Зуша, я не буду знать, что мне ответить): следует прикладывать все силы и всю свою энергию к «именно этому», к разворачивающимся перед нами коинсидентальным рядам, которыми мы и являемся.
Это значит, безусловно, что каждый из этих рядов, а также и их сочетание, имеющееся на настоящий момент, являются «лучшим из возможных» - однако здесь следует избегать телелологической двусмысленности, которая приводит к тому, что отсутствие у «именно этого» внутреннего смысла подменяется смыслом некоторого «блага» или «цели», к которой оно ведет.
Этот момент, вообще говоря, является крайне существенным: следование разворачиванию коинсидентального вовсе не означает следования  инерции той или иной ситуации, повторению одного и того же. Однако здесь необходима постоянна бдительность: разворачивание  коинсидентального и монотонно-инерционное тавтологическое повторение не являются раз и навсегда разграниченными областями, они переходят одно в другое – точнее же, новая ступень коинсидентального ряда, будучи освоенной и проясненной, имеет тенденцию переходить в стадию самовоспроизведения и самоповторения. Поэтому одним из главных вопросов коинсидентального метода является вопрос о различении следования разворачиванию ряда совпадений – и следования тупиковой и самозамыкающейся инерции ситуации.
Прницип «коэффициента напряженности» является главным в обеспечении возможности подобного различения. Неоходимо постоянная настойчивость в проверке происходящего на возможность дополнительного растяжения (однако именно такого, которое не приводит к разрыванию вмещающих способностей ситуации и провалу в чистую множественность).  Проверка на растяжимость требует анализа, который, в целом,  должен осуществляться путем обнаружения в ситуации трех типов элементов или трех векторов (или, точнее говоря, прояснении того, к какому именно из этих трех векторов относятся те или иные действующие в ситуации силы). Прежде всего, силы множественного – те, целью которых является увеличение вместимости, пусть и ценой тотального распада. Противостоят им силы сжатия или силы объединения, целью которых является предотвращение распад и удерживание. Третий  же род сил – это те, которые сохраняются равновесие между первыми двумя, удерживая и вместе (и здесь также возможны два подвида, зависящие от генезиса: удерживание вместе, основной целью которого является противостояние чрезмерности распада – и которое, поэтому, включает в себя минимальное нарушение равновесия в сторону единого; и удерживание вместе противостоящее чрезмерной и удушающей силе единого и монолитного – и оттого допускающее внутри себя минимальный крен в сторону множественного. Необходимо удерживать вместе именно эти два типа удерживания вместе – а сделать это возможно только при условии удерживания вместе минимального проникновения и максимального прилегания). 

(no subject)

Людей не существует – означает: человек не может рассматриваться больше как   последняя и ультимативная точка отсчета при ответе на те или иные вопросы; он больше не является «атомом», неделимым основанием, дальше которого мы не можем пойти. Не является – прежде всего потому, что мы вообще больше не понимаем, что это значит. Но это непонимание – так же, как и в случае с такими понятиями как «бог» или «любовь» - не является следствием некоторой неспособности или нехватки; напротив, это свидетельство возросшей остроты зрения. Все эти понятия не соответствуют уже степени разрешения той ситуации, в которой мы находимся, мы не существуем в соответствии с ними – а используем их лишь ввиду инерции мысли, не нашедшей до сих пор понятий более адекватных (впрочем, это последнее утвреждение не вполне верно: инерция мысли не столь безобидна, чтобы оставлять безо всяких изменений действительность и существование;  отсутствие адекватной мысли ведет к тому, что, хотя ситуация и переросла эти понятия, они все же наслаиваются и наклеиваются на нее, создавая некоторый микст и мешая реальности быть реальной в той степени, на которую она уже способна таковой быть).
Что касается человека – то, помимо прочего, это означает, что совершенно бесполезно задаваться –  для объяснения происходящего – вопросами типа «что он/она думает, чувствует итд».  Искать ответы на эти вопросы – или по крайней мере пытаться объяснить исходя из них наши отношения с окружающими – столь же бессмысленно, как пытаться понять передвижения армий исходя из того, что думают солдаты (или генералы – Толстой замечательным образом показывает, что в этом отношении разницы не существует). Армии движутся не из-за того, что кто-то что-то думает или чувствует -  а исходя из логики того противостояния, в которое они вовлечены.
Ситуация, конечно же, осложняется тем, что каждый человек – это не одна армия, а сразу несколько; множество армий различных сторон – однако противостоящих друг другу в рамках одного и того же конфликта (и идентиность этого конфлита и есть вообще единственно возможная личная идентичность).  Затрагивает ли этот конфликт также и нас? Не является ли эта война также и нашей войной – частью нашей войны – противостоянием, позволяющим трансформировать характер той войны, которой являемся мы на данный момент, увеличить степень интенсивности ее превращения из империалистической в гражданскую? Вот чем определяются сближения и отдаления, союзы и расставания. «Мы с тобой – одна и та же война»: это, пожалуй, единственно возможное на настоящий момент признание в любви.
 Следует, впрочем добавить что все это (в определенном аспекте, по крайней мере,) не предполагает никакого детерминизма: всегда существует возможность, что тот  или иной внутренний генерал отдаст армиям приказ отступать с поля боя – или они сами могут обратиться в бегство. Однако тут следует помнить, что  в таком случае вполне вероятно, что противник – а скорее, поле боя в целом,  - будет преследовать нас. И мы можем также попытаться вмешаться в чужую войну – но тогда следует быть готовым к тому, что наши армии откажутся воевать.
«На нас напали» - не является ли это однако оправданием наподобие «женщина, которую дал ты мне, принесла мне, и ел я» после превородного греха? Однако речь вообще не идет о том, чтобы оправдываться (а  не исключено, что вся суть первородного греха заключается именно в попытке оправдаться). А помимо этого, противостояние Бога и змея – это ведь тоже империалистическая война, и только человек способен превратить эту войну в гражданскую (для того-то собственно он и был сотворен); первородный грех является первым шагом на этом пути.  

(no subject)

Методу коинсидентальной философии противостоят два полюса, которые условно могут быть обозначены как "лайфхакинг" и "ситуационизм". Различие между этими позициями определяется отношением к проблемам, которые ставит перед нами та или иная конкретная ситуация. Лайфхакинг предполагает, что проблемы эти принимаются всерьез, как они есть - взлом же своидтся к поиску нетривиальных решений для этих тривиальных проблем (решения эти непредусмотрены существующими правилами - однако право самих правил на то, чтобы быть правилами, не подвергается сомнению). Ситуационизм, с другой стороны, предлагает снять эти проблемы, ввиду их тривиальности, с повестки дня, и заняться конструированием нетривиальных ситуаций с новыми, более интересными, проблемами.
Конисидентальный же метод предполагает что проблемы, ставящиеся ситуацией, реальны (и поэтому отказ от них равносилен отказу от реальности, выведению себя за ее пределы), однако та форма, в которой они ставятся ситуацией, нереальна, и, более того, исключает всякую возможность ответа. "Не бежать из тюрьмы, а сделать так, чтобы тюрьма сбежала от тебя" поэтому, означает, трансформировать саму проблему, выведя ее из того узко-специфического и патологического контекста, в котором она ставится в данных условиях: как бы стряхнув с нее все "слишком человеческое" - психологическое, культурное, социальное итд.  Проблема вообще возникает не для того, чтобы быть решенной, а для того, чтобы быть трансформированной (и потому всякое псевдо-взламывающее решение, не ведущее к трансформации, ведет лишь к возвращению той же проблемы, пусть и в новых декораций и с новыми действующими лицам; а попытка сделать вид, что проблемы не существует и заменить ее искуственно сконструированными заканчивается пробуксовыванием и топтанием на месте; предельно быстрое и предельно медленное совпадают, оказываясь всего лишь двумя модусами  вечного возращения одного и того же).  Необходимость решения - лишь маска и своего рода псевдоним для иной, подлинной необходимости. Мы всегда имеем дело с настоящими проблемами, однако они никогда не предстают перед нами в своем настоящем виде - вот общая предпосылка лурианского учения о гильгуле или корнях душ, исторического материализма и психоналаиза. Заставить проблему предстать в ее подлинном виде, высказать о себе правду, нащупать ее очертания, очищая их от множественных наслоений, и не разрушив при этом стркутуру проблемы как таковой (задача вовсе непростая, так как наслоения зачастую оказываются прилипшими и даже намертво сроссшимися с контурами подлинной проблемы) - вот основная задача, стоящая перед коинсидентальным методом. (При этом, конечно же, также не следует забывать об основе всякого материализма - принципе, утверждающем, что исток сосудов выше, чем исток содержащегося в них света).

О несовместимом

Лейбниц, несомненно, продолжает оставаться одним из наиболее значимых авторов для настоящего моментаО :
"Но так как иное с иным бывает и несовместимо, то отсюда следует, что иное возможное не доходит до осуществления и иное с иным несовместимо не только для одного и того же времени, но  вообще, ибо настоящее определяет собой и будущее.
При этом из столкновения всех возможностей, требующих существования, проистекает, что осуществляется тот ряд вещей, который водержит более широкое осуществление, т.е. наибольший ряд возможностей.
Этот ряд вместе с тем едиснтвенно определенный определенный, как среди линий прямая, среди углов прямой, среди фигур наиболее вместеитетльная, а именно окружность или шар. И подобно тому как жидкости сами сосбой собираются в сферические капли, так и в природе мира осуществляется наиболее вместительный ряд...
Отсюда следует также, что возобладал тот ряд, в котором могло осущесвиться более всего различимой мыслимости".
Главной точкой непроясненности здесь, конечно же, является понятие "несовместимости": не будучи несовместимостью логической, она оказывается чем-то вроде последнего предела, навязанного нам действительностью - судьбой, которую мы можем только лишь принять, но не изменить. Прояснение природы этой несовместимости должно помимо прочего привести и к тому, что вещи, представляющиеся несовместимыми, могут быть расколоты: наиболее вместительный ряд всегда создается заново благодаря тому, что расширяется вмещающий потенциал ситуации. Максимум различимой мылимости - не предзаданная реальность, а объект борьбы (причем, конечно же, речь идет не об изменении субъективной способности понимания, а о том, что благодаря вмешательству человека изменяется степень вместимости реальности как таковой).
Здесь также надо заметить, что несовместимиость может означать две принципиально разные вещи: несовместимость в рамках одного и того же мира двух сил, претендующих на обладание одним и тем же, и несовместимость двух различных миров. Ситуации в нашей жизни могут оказываеться несовместимыми из-за того, что они принадлежат к одной и той же серии, являются последовательным разворачиванием одного и того же модуса: и тогда "ни на вершок не соприкасается одно царствие с другим": с приходом нового старое отпадает, и попытки удержать его явяются лишь следстием чрезмерной привязанности к обломкам и приводят лишь к увязанию в несущественном.  Однако ситуации могут быть несовместимыми также и из-за того, что они не соприкасаются, принадлежат к несовозможным рядам: и тогда именно упорство в удерживании вместе несовместимого является необходимым условием повышения степени вместимости наиболее вместительного ряда, превращения реальности в более реальную благодаря осуществлению максимумально возможной в данных условиях различимой мыслимости.
Конечно, верно также и то, что граница между внутримировым и внемировым не является раз и навсегда заданной: расширение вместимости ряда как раз и означает, что то, что прежде находилось за границами миров, оказывается в них включенным, а два взаимонесовместимых мира оказываются частью одного. Поэтому наиболее важным теоретическим вопросом является вопрос о том, каким образом происходит закрывание черных ящиков, образающих миры, и каким образом это сомкнутое может быть разомкнутое; для практики же наиболее существенно умение "различения духов": умение правильно оценить степень разрешения ситуации и своевременно реагировать на ее изменение: отличать первую несовместимость от второй и не пропускать того момента, когда вторая превращается в первую.

(no subject)

Основной принцип материалситческой диалектки - "единое раскалывается надвое" - по сути дела, означает очень простую вещь: всякое явление, объект, человек и т.д. представляют из себя войну, столкновение между двумя противоположными стороанми. Несмотря на подобную простоту, для стихийного восприятия мира современного человека (то есть человека выросшего и живущего в капиталистическом обществе) этот принцип практически недоступен: он всегда будет редуцирован к "правому" или же "левому" уклону - то есть либо к тенденции воспринимать всякое явление как гомогенную целостность, представляющую из себя "то-то" и "то-то" и оценвиваемую тем или иным образом, либо же, напротив, видеть его как сочетание и противодействия бесконечного множества процессов и сил. И тот, и другой уклон, безусловно, являются "хорошо обоснованными феноменами". С одной стороны, положение дел на фронтах в каждый конкретный момент действительно дает возможность для той или иной оценки ситуации - как той или иной степени преобладания одной из противоборствующих сил. С другой стороны, утверждение "там же на самом деле всего много", также не является безосновательным; действительно, всякий конфликт является взаимодейтсвием множества разнообразных и разноплановых сил; однако различия эти никоим образом не противоречат наличию "главного противостояния": точно так же как, например, вот Второй Мировой Войне кардинальные различия между СССР,США и другими союзниками не отменяли того факта, что общая ситуация войны определялась их совместным противостоянием Германии и странам "оси". Однако основание как для оценки, так и для понимания структуры множественности сил может быть найдено лишь благодаря экспликации "основного конфликта".
В этом отношении, кстати, существует кардинальная разница между людьми, выросшими и воспитывавшимися в СССР, и жителями "стран Запада". СССР действительно в целом достиг успеха в создании "нового типа человека": его недостатки и достоинства определяются тем, что человек этот - диалектический, однако диалектика, о которой идет речь - это идеалистическая диалектика. Иным словами, для советского человека наличие "основного конфликта" во всяком являении стихийно очевидно; однако конфликт этот он склонен определять исходя из рассудочных категорий (и размещать его в области патологически-человеческого). Именно подобная рассудочность в определнии конфликта и делает такую позицию уязвимой для обвинений в "догматизме" и "подверстывании действительности под систему": обвинения эти действительно верны, но не по отношению к самому стремлению выявить основной конфликт, а лишь по отношению к конкретному способу реализации этого стремления.
Настоящий основной конфликт всегда смещен по отношению к "позициям" и "убеждениям" - а также и "интересам; Альтюссер совершенно справедливо указывал именно на эту "смещенность" противоречия как на основное отличие материалистической диалектики от идеалистической. Самым важным, конечно же, остается вопрос о том, каким именно должен быть метод выявления этого смещенного и неявленного "основного конфликта": от его решения зависит возможность материалистической диалектики как таковой (а также и о дальнейшей судьбе советского человека и советского наследия - поскольку, вообще говоря, главной причиной разрушения СССР является тот факт, что марксистская диалектика оказалась все еще слишком идеалистической). 

(no subject)

Часто может оказаться так, что усилия, казалось бы прикладываемые впустую в какой-то конкретной ситуации, дают эффект в другой, с этой первой совершенно несвязанной (на самом деле, в этом состоит подлинный смысл закона "перехода количества в качество"). На самом деле, в этом нет никакой мистики: просто два этих участка, несмотря на их принадлежность к совершенно разным контекстам и каузальным рядам, тем не менее являются двумя фронтами одного и того же общего противостояния; вполне может быть, например, так, что для блокирования наших усилий противнику пришлось оттянуть значительные подразделения с другого направления, что и обеспечило возможность последующего прорыва.  

О разрешении

В рамках материалистической диалектики совпадений «разрешение» должно заменить «снятие» в качестве основного операционного термина. Выход за границы всякой ситуации осуществляется исключительно с помощью изменения масшатба; только увеличение степени разрешения позволяет  указать на то, что на месте единого находятся два. Расширяющее движение пальцев – основа всякой революции.
Своего рода «зум-онтология» является наиболее адекватной реализацией принципа, провозглашающего совпадение, или удерживание вместе разделенного, единственной субстанцией.  Зум-интерфейс представляет собой наиболее приемлемую модель реальности, в которой всякое удерживаемое  вместе одновременно является также и удерживающим вместе, и наоборот. Здесь необходимы лишь две существенные поправки, связанные с отсутствием верхней и нижней границы: нет ни единой поверхности экрана (поскольку удерживание вместе разделенного не размещается на какой-либо предшествующей ему поверхности), ни максимальной границы разрешения, за пределы которой невозможно выйти.
Однако подобная роль никоим образом не должна предполагать, что движение между теми или иными степенями разрешения произвольно и зависит от субъективного или культурного выбора. Масштаб – наиболее принуждающее; то ультимативно «внешнее», которое детерминирует нашу способность мыслить и нашу способность действовать, определяя границы ситуации. Человек действительно обладает способностью к изменению масштаба, однако именно как «родовое существо»; эта способность и есть то нечеловеческое, которое является основой человеческого.  И именно изучение законов изменения масштабности, ее стратегии и тактики  и является основным предметом материалистической диалектики (то есть науки о революции).
Всякая ситуация определяется наличием  того или иного «первосоединенного» или “первосомкнутого», некотрого рода уравнением «а=b», которое и определяет границы ее разрешения. Само-собой-разумеющесть этого отождествления приводит к тому, что его присутствие никогда не может быть осознано изнутри ситуации: все внутриситуационные конфликты это всегда конфликты за то или иное распределение этого первосомкнутого (точнее же говоря, за распределение тех или иных множественных "продуктов", которые производятся в результате смыкания). Вопрос о распределении затеняет и не позволяет подвергнуть сомнению вопрос о единстве распределяемого.
Занятие позиции «отказа от выбора» по отношению к подобного рода конфликтам является первым и необходимым условием для выявления «первосомкнутого». Однако отказ от выбора не должен означать индифферентности: поскольку только путем анализа этих конфликтом и может быть выявлено само наличие того единства, распределение которого является главной ставкой этих империалистических войн. Именно отказ от выбора позволяет различить за чередой конфликтов, происходящих в разных сферах и казалось бы не связанных друг с другом, то первосоединенное, размыкание которого является главной задачей настоящей ситуации – задачей, лишь благодаря выполнению которой эта ситуация может быть трансформирована и разрешена.
Нарастающая невозможность выбрать ту или иную сторону конфликта характеризует степень революционности ситуации; собственно, революционная ситуация – это ситуация, настоятельно требующая изменения степени разрешения, ситуация,  несоразмерная масштабу собственного первосоединенного и превосходящая его (подобная неадекватность ситуации собственному масштабу для человека проявляется обычно как несоответствие мысли действию или действия мысли: как недостаточность или неточность прежде само собой понятых терминов илии как принятие неверных решений, вызванное тем, что прежние способы действия становятся неудовлетовринтельными).  Изменение масштаба приводит к тому, что ситуация разрешается – что выражается помимо прочего и в том, что всякого рода "обеты" и "обещания" оказываются утрачивающими всякую принуждающую силу: перемена степени разрешения ведет к тому, что связанное оказывается развязанным, а запрещенное  - разрешенным.

My tweets

  • Mon, 16:04: У вас есть две опции: ехать задним ходом или ехать задним ходом (молодой водитель раз'ясняет пожилой водительнице как выйти из затруднения)