on a raison de se révolter (herr_und_knecht) wrote,
on a raison de se révolter
herr_und_knecht

Наилучшим образом игра в "Что? Где? Кгода?", со всей ее внутренней логикой, изображена в вагнеровском "Зигфриде",  в сцене "трех вопросов". К карлику Миме приходит Вотан, и они задают друг другу вопросы; призом для победителя является голова проигравшего:

Миме - типичный игрок "ЧГК": помимо профессии, которая его кормит (Миме - искуснейший кузнец) он сведущ также во множестве разнообразных областей. Используя свои энциклопедические познания, он пытается поставить Вотана в тупик вопросами типа "кто  живет под землей", "кто живет на небе": Миме - многомерный человек, и его кругозор распространяется на все слои реальности.
Проблема, однако, вот в чем. В тот момент, когда к нему приходит Вотан, Миме в очередной раз безуспешно пытается разрешить стоящую перед ним проблему: как сковать меч Нотунг, соединив вместе его обломки. Собственно, это единственно важный для Миме вопрос - но именно его-то он Вотану не задает. Зато, наоборот, Вотан задает его Миме - и побеждает в состоязании. Сковать Нотунг может только тот, кто не знает страха: для этого нужно расплавить сохранившиеся куски и выковать меч заново, а не цепляться за обломки, пытаясь по разному их соединить. Миме боится конкретного анализа конкретных обстоятельств: и прежде всего он боится, что выяснится, что он боится; именно поэтому он предпочитает бесконечно комбинировать сведения о богах и героях, соединяя их так и этак.
В этом отношении игроки "ЧГК" безусловно напоминают еврейских ультра-ортодоксов. И те, и другие безмерно гордятся своим отличием от кассира, мечтающего лишь о том, "чтобы сделаться старшим кассиром и получать на две тысячи больше" - то есть от рядового члена общества потребления. Однако отличие и тех, и других от рядового члена общества потребления заключается лишь в том, что объектом накопления становится "символический  капитал":  широта взгляда на вещи или уровень богобоязненности. Однако не изменяется самое главное: страх, лежащий в основе существования кассира, продолжает преследовать игроков ЧГК и харедим. Страх же этот - прямое следствие того, что, разрушая всякую субстанциальность, все "священные связи", всякую укорененность, капитализм не доводит это разрушение до конца: на горизонте всегда маячит призрак некоей "утраченной целостности", воможности восстановить разбитое, бесконечно комбинируя и накпилвая оставишеся от него куски. Страх - это страх не успеть, упустить этот призрак целостности, остаться в вечном проигрыше. Однако проигрыш неизбежен: поскольку утраченная целостность существует только в виде миража, выиграть невозможно.
И в этом смысле кассир несомненно лучше: в отличие от игроков "ЧГК"  и ортодоксов, он, по крайней мере, не пытается замаскировать собственный страх: он просто комбинирует разбитые куски, а те - комбинируют разбитые куски, но при этом делают вид, что занимаются чем-то иным. Логика бесперспективного комбинирования кусков в случае кассира  куда прозрачней - а значт, есть больше шансов на то, что эта логика будет осознана.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments